Традиционная модель распространения мировых войн потерпела крах. В Первой мировой Австро-Венгрия напала на Сербию, Россия — на Австро-Венгрию. Конфликт разгорелся. Во Второй Германия вторглась в Польшу, Великобритания и Франция объявили войну Берлину. США вступали в обе войны на втором этапе.
Смерть линейной модели
Сегодня все иначе. Россия напала на Украину, но ЕС не объявил войну агрессору. США на «втором такте» фактически отошли. Атака США и Израиля на Иран не спровоцировала Китай и Россию на поддержку Тегерана.
Войны локализуют мгновенно, превращая в «пузырь внутреннего сгорания».
Новые критерии силы
Сравнение экономических потенциалов, как у Клаузевица или Свечина, — это архаика. Ключевыми стали массовое производство дешевых средств поражения и «готовность общества умереть». Политики могут убедить или заставить людей к жертве.
Ранее, в эпоху национализма, эта готовность была подобной у немцев и русских. Экономика решала. Теперь она не коррелирует с ВВП.
Термин «мясоёмность страны» описывает способность к потерям. Германия — лидер по ВВП, но с самой низкой «мясоёмностью» и слабым потенциалом дешевого вооружения.
Второе можно освоить, а первое требует идеологии и поколения воспитания.
Азиатские государства опасны: сочетают оба фактора. Украина в отношении к жизни ближе к Азии, чем к Европе, с европейским уровнем рождаемости и высокой смертностью.