Главным творцом Остромирова евангелия стал диакон Григорий — киевский книжник, который собственноручно переписал почти триста листов пергамента с 21 октября 1056 по 12 мая 1057 года. Вместе с ним трудились анонимные художники-миниатюристы, чьи два разных стиля до сих пор отчетливо различают исследователи. Заказчиком выступил новгородский посадник Остромир, родственник князя Изяслава Ярославича, а местом создания книги почти наверняка стал скрипторий Софийского собора в Киеве.
Эта работа — не одиночный подвиг одного писца. Это совместное усилие нескольких мастеров: каллиграфа, иллюминаторов и, вероятно, ремесленников, готовивших пергамент и краски. Именно их руками появилась древнейшая точно датированная восточнославянская книга большого объема, сохранившаяся до наших дней.
Остромирово евангелие родилось в эпоху, когда Киевская Русь уже уверенно стояла на ногах после крещения, а княжеские дворы соперничали не только оружием, но и красотой книг. Диакон Григорий склонился над листами в тот момент, когда князь Изяслав Ярославич только утвердился на киевском столе, а его родственник Остромир получил должность посадника в Новгороде. Книга должна была стать не просто богослужебным текстом, а символом власти, благочестия и связи между двумя важнейшими центрами государства.
Григорий был не случайным человеком. По опыту работы с древнерусскими текстами, люди его ранга обычно принадлежали к клиру митрополичьего Софийского собора. Именно там существовал мощный скрипторий, где переписывали книги для княжеской семьи и ближайшего окружения. Григорий работал систематически: каждый день, месяц за месяцем, почти семь месяцев подряд. Он оставил послесловие, в котором точно указал даты начала и окончания работы, имя заказчика и даже пожелание будущим переписчикам — не бранить его ошибки, а исправлять их с любовью.
Диакон Григорий — главный каллиграф и летописец собственной работы
Именно диакон Григорий — тот человек, чье имя мы знаем наверняка. В послесловии он называет себя просто: «Азъ Григории дияконъ». Никаких других биографических деталей не сохранилось, и это типично для средневековых мастеров. Книжники редко писали о себе. Однако сам стиль его письма, уверенность руки и знание канона свидетельствуют о высокой профессиональной подготовке.
Григорий писал уставным письмом — крупными, четкими буквами, которые легко читать даже при тусклом свете лампады. В начале книги буквы немного мельче, ближе к концу они становятся крупнее. Исследователи объясняют это естественной усталостью руки или, наоборот, растущей уверенностью мастера. Текст расположен в два столбца по восемнадцать строк на странице. Пергамент выбран качественный, хотя и не самого высшего сорта: на некоторых листах видны дырочки, которые еще до письма были аккуратно зашиты.
Особенно интересен авторский разделительный знак Григория. Он ставил своеобразную «гору Голгофу» — угловатую скобку с маленьким крестиком на вершине. Этот знак стал своеобразной подписью мастера, которую больше нигде не встречаем.
Неизвестные художники: двое мастеров, три миниатюры
Текст — лишь часть книги. Настоящую роскошь ей придали миниатюристы. Сохранились три полноформатных изображения евангелистов: Иоанна (с учеником Прохором), Луки и Марка. Для Матфея оставили чистый лист, но миниатюра так и не появилась.
Исследователи единодушно утверждают: над миниатюрами работали как минимум двое художников. Один рисовал в более плоской, декоративной манере, близкой к византийским эмалям. Второй обладал более глубоким ощущением объема и света. Оба работали под сильным влиянием византийских образцов, но уже с местными чертами. На миниатюре Иоанна, например, появляется лев — символ, который в византийском искусстве часто связывали с императорской властью.
Кроме больших миниатюр, книгу украшают десятки инициалов. Каждый из них уникален. Зеленый, красный, голубой и белый цвета, обведенные настоящим золотом. В орнаментах прячутся птичьи головы, химеры, человеческие лица в профиль. Это уже не просто украшение — это целый мир фантастических существ, которые будто охраняют священный текст.
Остромир — заказчик, который хотел оставить след в вечности
Новгородский посадник Остромир (в крещении Иосиф) был не просто богатым боярином. Он принадлежал к ближайшему окружению Изяслава Ярославича и, вероятно, имел родственные связи с киевским княжеским домом. Некоторые исследователи даже предполагают, что его жена Феофана могла быть дочерью Владимира Святославича и византийской принцессы Анны. Книга предназначалась для вклада в Софийский собор Новгорода — как вечное поминовение о себе и своем роде.
Григорий в послесловии специально подчеркивает, что пишет «рабу Божьему, нареченному при крещении Иосиф, а мирское имя — Остромир». Это важный нюанс: даже высокопоставленный посадник хотел, чтобы его помнили прежде всего как христианина.
Где именно создавали книгу: Киев или Новгород?
Долгое время существовала путаница. Некоторые старые источники автоматически указывали «Новгород», потому что книга предназначалась именно туда. Современные исследования, однако, убедительно доказывают киевское происхождение. Язык рукописи содержит типичные для Киевщины фонетические и лексические черты. Художественный стиль близок к произведениям Софийского скриптория. А сам Григорий прямо упоминает, что Изяслав сидит в Киеве и оттуда «доверил» Новгород Остромиру.
Наиболее вероятное место работы — скрипторий при Софийском соборе. Именно там в середине XI века существовала школа, способная создать книгу такого уровня.
Интересные факты о создании Остромирова евангелия
- Точный рабочий график. Григорий начал работу 21 октября 1056 года (день памяти Илариона) и закончил 12 мая 1057 года (день памяти Епифания). Это 203 дня. Если считать только рабочие дни без воскресений и праздников, получается примерно 1,5–2 листа в день — очень высокая производительность для уставного письма.
- Отсутствующая миниатюра Матфея. Для нее специально оставили чистый лист. Почему ее так и не нарисовали — загадка. Возможно, художник заболел или заказчик торопился получить книгу.
- Авторский знак Григория. Кроме обычных разделительных знаков, писец использовал уникальную «гору Голгофу» — угловатую скобку с крестиком. Это его личная «подпись».
- Два стиля миниатюр. Исследователи четко различают руку двух художников. Один более декоративный и «плоский», второй — с ощущением объема. Они работали параллельно или один после другого.
- Пергамент с «историей». На некоторых листах видны дыры, которые зашили еще до письма. Мастера не выбрасывали дорогой материал, а тщательно его ремонтировали.
Язык книги: старославянский с украинским акцентом
Григорий переписывал текст с болгарского оригинала, но невольно вносил местные особенности. В рукописи появляются черты, которые позже станут характерными именно для украинского языка: «г» вместо «ґ», слияние некоторых гласных, специфическая лексика. Это делает Остромирово евангелие не только религиозным, но и языковым памятником. Именно на нем строили свои грамматики и словари позднейшие исследователи старославянского языка.
| Элемент книги | Кто работал | Особенности |
|---|---|---|
| Основной текст | Диакон Григорий | 294 листа, устав, два столбца |
| Миниатюры евангелистов | Двое анонимных художников | Три изображения, византийское влияние |
| Инициалы и орнаменты | Иллюминаторы скриптория | Золото, зооморфные мотивы, уникальные композиции |
| Подготовка пергамента | Мастера-ремесленники | Ремонт дырок, отбеливание, разрезание |
Данные таблицы обобщены на основе описаний рукописи в научных изданиях Национальной библиотеки России и исследований украинских историков книги.
Дальнейшая судьба рукописи: от Софии Новгородской до Петербурга
После создания книга попала в Софийский собор в Новгороде. Там она пролежала веками. В 1701 году ее впервые упомянули в описи. Петр I приказал перевезти древнейшие книги в Петербург. Затем рукопись исчезла и была найдена только в 1805 году среди вещей Екатерины II. Александр I передал ее в Императорскую публичную библиотеку, где она хранится до сих пор.
В 1932 году книгу едва не уничтожили: вор вырвал драгоценный оклад, а сам кодекс бросил в шкаф. К счастью, его быстро нашли. Сегодня Остромирово евангелие — одна из ценнейших памятников не только восточнославянской, но и мировой книжной культуры.
Когда смотришь на эти листы сегодня, ощущаешь почти физическое присутствие людей, которые их создавали. Григорий сидел в полумраке скриптория, макал перо в чернила, проверял строку за строкой. Художники смешивали краски, накладывали золото, выводили сложные орнаменты. Остромир ждал книгу, которая должна была прославить его имя перед Богом и людьми. Все они — писец, миниатюристы, заказчик — вместе создали произведение, которое пережило империи, войны и века. И до сих пор рассказывает нам о той далекой эпохе живее любых летописей.